Дела и люди

Так называют на угольных шахтах специалистов маркшейдерских отделов

Говорят, без крепкого словца в шахте, когда по каким-то причинам начинает стопориться дело, просто не обойтись. Ругнешься от души в таких случаях, и хотите - верьте, хотите – нет, а все как-то само собой налаживается: не хотевшая откручиваться гайка вдруг начинает откручиваться, какая-нибудь там деталька, которую никак не удавалось вставить на место – наконец, вставляется... Поэтому многие горняки, дабы работа лучше спорилась, не скупятся на эпитеты. Но стоит появиться в лаве участковым маркшейдерам Ирине Тютиной, имеющей за плечами солидный опыт работы, или Ольге Ануровой, трудовой стаж которой исчисляется двумя годами, – как бы ни была велика необходимость в эту самую минуту помочь делу крепким словом, горняки сдерживаются и начинают использовать вполне удобоваримую лексику. Тем самым, подтверждая известную истину о том, что присутствие представительниц прекрасной половины облагораживает мужской коллектив.

Как же они вообще в нем оказались?

- Лично я совершенно случайно, - признается Ирина Станиславовна. – В школе мне легко давались математика и физика и отец, шахтостроитель по профессии, посоветовал пойти учиться на маркшейдера. Караганда, дескать, живет и будет жить углем, стало быть, надо выбирать профессию, связанную с угольной отраслью. А для женщин трудно найти что-то лучше и перспективнее маркшейдерского дела. Последовала его совету – и стала маркшейдером.

- У меня другая история, но с тем же исходом, - включается в разговор Ольга Анурова. - При поступлении в КарГТУ, можно сказать, наобум, вписала последней из трех специальностей, которые давались на выбор, маркшейдерское дело. Оно и выпало мне по воле случая. Что это за дело такое – поняла только после первого года обучения. Но до сих пор, хотя отработала на шахте уже два года, до конца не определилась – мое оно или не мое…

- Да я уже 22 года отработала маркшейдером, - смеется Ирина Станиславовна, - и то в этом не разобралась. Ну а если серьезно, то уже привыкла к шахте, к коллективу. И потом немаловажное значение имеет то, что работая в структурном подразделении солидной международной компании, чувствуешь себя надежней и уверенней, чем в какой-нибудь небольшой частной фирме. Опять же и заработная плата у нас выше, чем у работников многих других предприятий и организаций, регулярно индексируется и своевременно выплачивается.

- Это действительно так, - соглашается Ольга. – И как знать, может, и для меня шахта имени Кузембаева станет тем же, чем стала для Ирины Станиславовны…

Но если в этом вопросе для нее самой еще нет полной ясности, то касательно профессиональной состоятельности молодого участкового маркшейдера ни у кого нет никаких сомнений.

- Наш человек, - уверенно говорит об Ольге Ануровой главный маркшейдер Сергей Викторович Мехед. Это мнение полностью разделяют Ирина Станиславовна и другие сотрудники маркшейдерского отдела, отмечающие в молодом маркшейдере стремление к пополнению своих знаний, трудолюбие и ответственное отношение к делу.

- Но женская ли это вообще профессия – маркшейдер? - интересуемся мы у них. Как-то очень уж трудно нам представить этих хрупких по сложению женщин со спасателями, аккумуляторами для шахтерских ламп, нивелирами и теодолитами в подземных лабиринтах, если даже шахтеры-мужчины в шутку говорят, что им следовало бы платить за один только спуск в шахты.

Но маркшейдеры, как выяснилось, маркшейдерам - рознь. Если говорить о кабинетных маркшейдерах, занимающихся исключительно расчетами – а есть и такие, то это как будто женская работа. Что касается шахтных участковых маркшейдеров, то их должность более подходит мужчинам. Ведь она предполагает чуть ли не ежедневные спуски в шахту в полном шахтерском облачении. И в этом облачении да еще с теодолитами и нивелирами приходится, как, к примеру, на шахте имени Кузембаева, совершать четырехкилометровые, а иногда и большие по протяженности, прогулки. Хотя слово «прогулки» тут вряд ли подходит. Ведь речь идет о лазании по горным выработкам – где бочком, а где и ползком, под пугающе натужный стон крепи. Тут не каждому мужчине достанет выносливости. Да и смелости тоже.

- Согласитесь, мало приятного, - делятся своими впечатлениями маркшейдеры, - когда видишь местами сломавшиеся как спички под натиском горного давления деревянные стойки одного диаметра с телеграфными столбами. А ходить надо. И не просто ходить, но и следить за тем, чтобы горняки точно следовали выверенным нами маршрутам, за соблюдением паспортов крепления, определять координаты наших маркшейдерских точек… Так набегаешься, что и ног под собой не чувствуешь. Ну, а если еще дело доходит до выяснения отношений с горняками, допустившими те или иные нарушения, то и вовсе поднимаешься на-гора без сил. Тяжело, конечно. Ну, а каково тогда тем, кто работает непосредственно в лавах и на проходке?

И сознание того, что именно мы, маркшейдеры, выполняем для них роль подземных штурманов, греет душу.

Насколько грамотно выполняют они свои функции – свидетельствует тот факт, что за последние пять лет не было допущено с их стороны ни одного сколько-нибудь серьезного просчета. Остается лишь пожелать, чтобы они и впредь также умело и уверенно проводили новые подземные маршруты, обеспечивая необходимые условия для реализации поставленных перед коллективом шахты задач.

Валерий ЛАВРЕНТЬЕВ

Фото автора